дело - табак
в голову входит, выходит из легких не весь.
невесом, но так, что в нутро свинец
превращается в олово от желтых его словес,
от солнечных бликов, посеянных в голове,
шипов, вплетенных в венец.

прободенную грудь
младенец ласкает губой,
треплет губой заячьей нерожденный младенец мой.
весь такой нежный, мраморно-голубой,
матовый на просвет -
ни выдохнуть ни вздохнуть,
не встряхнуть головой.

это не плач, но стон,
жжение молока
там, где лаокоон
спрячется в кулаке:
или же приведет
жабу на поводке,
или же сам придет тот,
за кем
следует скорпион.

приложи губку что ли, младенца же - отыми,
пожалей мя, озаботь насущным взглядом о твердь -
как в мешок и об угол. или же так ответь,
чтобы побыть людьми
как человек.
аминь.

в этом ли серебре
ада змея?
если же я –
яд ее,
если никто - тот
пасмурный идиот,
съежившийся в норе,
как леденец слежавшийся, пестик из кобуры -
тычинка тыщ-тыщ,
также как прочих тыщ
пламенно отпоешь,
пламенно отольешь
в масляном янтаре.
дай же пока
жизни хоть полглотка,
времени хоть в обрез.