Я останусь на вечер и на ночь останусь, чтоб подумать о вечном спокойно и зло -
Так порой электричку прибьёт полустанку, так порою в табличку ветшает село.

Вечер вырожден, выпит, нечёток как память, и качаются выи дерев, миражи.
Я пока непременна, а ты ископаем - мы вдвоём не имеем здесь вида на жизнь.

Ветер, сумраки скверов, хлябей горних румянец, от жестоких и верных пощёчин судьбы.
Он нас вымочит в водке, Он нас прикарманит и застынет блевотной улыбкой судьи.

Даже если каждый холоден, каждый синь,
Каждый внутри - солнечен под белком,
Каждый внутри - оранжевый апельсин,
Кисленькая аскорбинка под языком.

В каждом живёт Моцарт и в каждом - Бах,
Этакий Трах-бабах - хоть рыбу в ручье глуши,
Этакая паранойя - парная как судьба,
Легче чем гелий, чем фюзеляж машин.

Я выхожу в себя, там день – стеной.
Только горит так явственно твой пароль -
Слово морозное - твой волосок льняной,
Поворот подбородка с первого на второй.

Я окликаю тебя, я вижу в себе тебя.
Хотя не хитра наука видеть себя во всех -
В каждой клеточке нервной медью ревёт труба -
Питер ли Мунк, железный ли дровосек…

Может, пойдём пройдёмся? по просто так? -
Там наш ботинок ещё не ступал ногой.
Громко смеяться, по лужам гонять пятак -
С неба скатился и жизнь оплатил на год.

Крошится лёд, расступается под пятой -
Как Моисей по морю, шагаем по февралю.
К нам не прилипнет - мы светимся красотой,
И прогорает снег, замыкая наш минус-плюс…

Солнцу внутри делов-то – виси, свети -
Бог не придумал солнцу других забот.
А на земле - ты видишь? - растут стихи,
А там, глядишь, и что-то ещё взойдёт.


украдено отсюда!

Когда я умер - не было никого, кто бы это опроверг.